Проживала по адресу: Сумгаит, 5 квартал, ул. Дружбы, д. 28/19,
кв. 1
Пенсионерка (инвалид 2 группы), работала гладильщицей на Сумгаитском
комбинате местного производства
Если бы мои двое
сыновей погибли на войне, я бы так
не горевала, как сейчас горюю. Детей я вырастила... одному было три
с половиной годика, другому было два годика, когда их отец умер на
заводе, за работой... С каким трудом я воспитала их, как я мучилась,
когда отправила в армию, - сколько я плакала, как их ждала, над каждым
письмом плакала, пока они вернулись, приехали.
Дети мои! Что, я их воспитывала
для азербайджанцев? Я мучилась, растила их, а теперь потеряла. Никакого
хулиганства от них не было, ничего
такого, такие дети умные были, если хотите, пойдите в наш двор, спросите,
какие дети были... А азербайджанцы пришли окна разбили, дверь
сломали топором, убили моих двух сыновей - Альберта
и Валерия... как
это мне вынести?! Когда у человека дети болеют, у них температура,
плачут, мать, родители каково им? А я такой же родитель, как вы...
Сволочи!
Вы убили моих детей! Я осталась сиротой, голой, босой, без детей, без
Валерия, без Альберта... Чего вы хотели от нас?! Хотели
взять деньги мертвых людей? Украсть их одежду и носить ее? Отнять их
квартиру, чтобы ваши жены и дети жили там?..
Альберт и Валерик - они оба
были неженаты, были оба обручены. Я хотела справить их свадьбы, а эти
азербайджанцы наши окна сломали, я столько
кричала... столько звонила по телефону - никакой милиции, никто не
пришел на помощь моим детям, до 4 часов утра мои дети валялись на улице,
у нашего дома, один на левой стороне, другой - на правой...
С 1954 года
я жила в этом доме. Муж работал на заводе. Альберту было 3 с половиной
года, Валерику - 2 годика, когда на заводе произошла
авария и их отец умер. Я была в положении. Через сорок дней после смерти
мужа в дороге родилась моя девочка. Мы с братом ехали в район, сошли
на станции, там в больнице родилась Альвина. Оттуда я вернулась домой.
Мне тяжело было, трудилась, помогали братья, сестра, мать... детей
я вырастила еле-еле... вырастила, отдала в школу. Они закончили 10
классов, отправились в армию, вернулись из армии. Альберт поступил
в институт, учился в городе Баку. Потом работал экономистом. А Валерий
преподавал в ДОСААФ. И Альвина закончила 10 классов, потом - бухгалтерскую
школу, отдала ее замуж, - все это мои силы, мои слезы... Столько хорошего
было впереди у моих сыновей, и вот их пришли и убили...
До этого дня слухи
были. Валерик был у здания горкома, пришел и рассказывает Альберту: "Альберт,
знаешь, азербайджанцы начали говорить: "Уходите
с нашей земли, армяне, уходите, вас будут бить!". Валерика там
увидел наш участковый, сказал: "Валерик, ты чего здесь стоишь?
Не стой, не слушай, иди домой". Он пришел домой и больше не выходил
на улицу, сидел дома. Он рассказал Альберту, а Альберт говорит: "Ты
посмотри, чего это они затевают, чего хотят от нас!". В общем,
сидели они вдвоем, разговаривали, я их слушала... Потом они стали чай
пить, смотрим - на улице дым поднялся, машина горит, через дорогу бандиты
эти машину жгли. Валерик говорит: "Мать, вставай, если сегодня
останемся живы, завтра уедем в Краснодар". Момент такой был...
Я набросила платок. Не стала надевать пальто, оно такое тяжелое, надела
халат и домашние туфли, мы хотели выйти, убежать. Я Валерику сказала: "Там
немного денег есть, возьми", - а он говорит: "Мать, не надо
ничего, выходи". А я говорю: "Хоть золото возьмите оттуда",
А он опять: "Ничего не надо, выходи". Только хотели дверь
открыть - наши окна стали ломать... Все пять окон: наша квартира угловая,
на первом этаже. Били камнями... Стали звонить в дверь: "Откройте,
армяне! Убьем вас!". А Валерик мне тихо так говорит: "Мать,
иди в ванную, спрячься", а я плачу: "Как это так, вы здесь
останетесь, а я там буду прятаться?". А он мне глазами показывает:
иди, иди...
А в дверь уже - топором. Толкали, толкали, не могли выломать,
стали рубить топором, на куски, сверху вниз... По всей двери, сверху
донизу.
Уже ничего от двери не осталось. Я сделала детям знак: назад!.. Я уже
кричу, думаю, вот сейчас нас убьют... Валерик так побледнел, крикнул: "Дайте
мне пистолет, сейчас я убью их!". Он нарочно так сказал. Они убежали,
оказывается, они там где-то спрятались, а мы на лестнице стоим, двери
уже нет...
Мы вышли на лестничную площадку, а они уже с камнями. Бросили
камень и попали мужу моему в голову. Пошла кровь. Стоим вчетвером:
я, Альберт,
Валерик и муж. Валерик взял в свои руки мою руку и руку отца, говорит: "Мать,
поднимитесь наверх, мы сейчас придем". Там наверху русская семья
живет, в нашем подъезде, на третьем этаже. Носуновы, мужа зовут Ваня,
а жену - Надя. Мы вдвоем поднялись, дверь открыта была. Мы зашли. Жена
на работе была, во второй смене, а муж болел, в постели лежал. У него
порок сердца, он почти не ходит. Мы пошли в другую комнату и спрятались
там. А через час пришла с работы Надя. Пришла и говорит: "Ваш
дом... ковер на улице горит... вещи, сволочи, растаскивают...".
Я говорю: "Алика с Валериком не видела?". Говорит: "Нет,
не видела". А потом она вышла на улицу и, когда поднялась обратно
дала мне лекарство. Оказывается, она там увидела их и все узнала, но
мне говорит: "Наверно, Эмма, они убежали". Близкие люди меня
Эммой называют. "Наверно, кончилось это, Эмма, наверно, дети убежали,
не бойся, не бойся.".
Но она все видела, и до четырех утра дети мои были
там, на асфальте, в крови.. Алик по левую сторону лежит, Валерик -
по правую... Потом
приехали солдаты и отвезли их в больницу... Но этого я сама не видела,
мне так сказали. Из окна я видела только, как наши вещи тащили. Милиционеры
тащили... Альберта и Валерика последний раз я видела, когда они отправили
меня с мужем наверх. Наверно, и двух-трех пролетов не поднялись мы
- их сразу же убили. Эти звери... И я тоже хочу пойти и убить их.
Я хочу
полететь к Горбачеву. Сколько мы писем писали, сколько дали телеграмм,,. "Получили", "получили"... ну и что,
что получили? Отвечают, что получено, а почему ничего не делают? Когда
в Сумгаите на центральной улице случается авария - сто милиционеров
приходят. А когда целую ночь два сына, не мальчики, не маленькие, лежали
на асфальте - им никто не помог. Если б это было в военное время, в
41-м году, я бы сидела, плакала и говорила: "Не только моих сыновей
убили". А в эту ночь война была только для моих детей, которых
я воспитывала одна, без отца, и даже слова "отец" они никогда
не произносили, потому что они выросли и не видели отца... А сейчас,
когда уже стали работать, сами начали зарабатывать, радовать мать,
- эти сволочи пришли и ни за что убили моих детей. Я тоже хочу убить
их убийц... хоть год пройдет, хоть два, сколько я буду жить - столько
буду мстить им.
Пускай все люди; у которых были родные в Сумгаите, пускай
все женщины придут сюда и напишут заявление: кого убили у них - мужа,
дочку или
сына, сложим все эти заявления вместе и пошлем товарищу Горбачеву.
Я так хочу обратиться к Горбачеву, Я хочу или дать телеграмму, чтобы
он прилетел сюда, или я бы туда полетела. В 1954 году я приехала из
района голая и босая, а сейчас я осталась опять такой же... Тридцать
пять лет я работала, воспитывала детей, а сейчас осталась без детей,
без квартиры и без вещей. Когда в семье женщина один день обеда не
сварит, дети уже туда-сюда разбегаются: "Мы голодные, что нам
делать? Почему, мать, обеда нет?", вот и Горбачев - он всем мать,
родитель, отец. А сейчас, когда убили моих детей, а Горбачев улыбается
по телевизору, - так и хочется телевизор разбить. Я тоже человек, я
тоже хочу улыбаться, я тоже хочу отпраздновать свадьбы моих сыновей,
жить с моими невестками, внуками, внучками...
Когда на работе мне перебило
руку и я стала инвалидом, сыновья мне и голову мыли, и одежду стирали,
так ухаживали за мной, такие умные
дети были... Считайте что я две семьи потеряла. Одну семью - Валерика...
он бы женился, были бы дети, у него друзья были. Еще одну семью - семью
Алика я потеряла...
Без отца я воспитала детей. Горбачев бесплатно моих
детей не держал. Горбачев бесплатно мне ни одного килограмма сахара
в магазине не дал.
Когда из военкомата отправляли в армию, на пять минут опоздал сын,
и уже начали искать... А как убили их, никто не сказал: "найдите
их". И не знают, где я нахожусь, где мои дети похоронены, кто
их похоронил, кто плакал по ним,., В таких вещах они не разбираются,
А только дали приказ: идите в 5-й квартал, улица Дружбы 28. квартира
1, там армянская семья есть. Это в ЖЭКе им дали список, сейчас начальник
ЖЭКа сидит в тюрьме, начальник ЖЭКа 5-го квартала... А я сирота.. Кому
я нужна? Куда я пойду? Сейчас мне надо кружку купить, одеяло купить,
телевизор купить, а мой телевизор сейчас азербайджанцы включили и смотрят.
С
десяти вечера начали, до четырех утра дети валялись там, а вещи тащили,
тащили, тащили... Звонили в скорую помощь - не работает, милиция
не работает, эти не работают, те не работают... почему? А когда я пошла
в прокуратуру и рассказала о милиции, русский из Москвы говорит: "Зачем
говоришь все время, что твои вещи милиционеры тащили?". А я же
живой свидетель, я видела, как подошла милицейская машина, как тащили
мои вещи. Из холодильника даже мясо стащили, масло, что купили мы по
талонам... А на наши телеграммы по-прежнему отвечают: "получили", "получили", "получили"..,
Ну, ясно, что получили! Ну и что, что получили? Что-нибудь сделайте!
В
прокуратуре я сказала, что, когда будет суд над убийцами моих сыновей,
я их сама убью. Этот, который из Москвы приехал, говорит: "Будешь
бить - будешь сидеть"; Я говорю: "Хорошо, с удовольствием
буду сидеть, я этого хочу". Он руку поднял и говорит: "Вы,
если хотите, сами вставайте против ваших убийц"... Они и их карманы
тоже наполнили. Поэтому они тоже молчат. Когда только приехали, в первый
раз, совсем другое говорили, а сейчас, четыре месяца прошло, азербайджанцы
наполнили их карманы. Они теперь уже молчат...
Столько я плачу... Невестка
не выдержала, уехала с детьми к своим родным в Киев. А другой брат
уже заболел: я плакала, плакала, а он
перенервничал, сейчас лежит в больнице... В их семье тоже все расстроилось
из-за меня... Все педагоги были довольны моими детьми, а сейчас они
тоже узнали, плакали со мной, русские люди, учителя Алика и Валерика.
Я потеряла очень, очень, очень хороших детей потеряла.. Я уже после
них не смогу жить... В тот день, у брата дома, я хотела с балкона броситься...
Мне так тяжело, я Альвине сказала: "Дай мне уксус, выпью..".
Так и так - умру, с балкона брошусь, выхода нет...
