АРМЯНСКИЕ ЧАСТИ ЗАНИМАЮТ АСКЕРАНСКУЮ КРЕПОСТЬ И ВНОВЬ ТЕРЯЮТ ЕЕ
В день гибели Шуши армянские войсковые части захватили крепость
Аскеран, выбив оттуда турок. Захват этой крепости и очищение от турок Ханкенды
(тюркскоее название армянского села Вараракн, ныне г. Степанакерт)
планировался еще ранее - в феврале 1920 года. Я помню, как в нашем доме в Шуше
состоялось
тогда специальное совещание по этому вопросу. Намечалось поднять крупное восстание
против мусаватистов. Таких восстаний было несколько, вследствие чего, кстати,
в апреле 1920 года красные войска практически без боя заняли Баку, а потом
и всю остальную территорию мусаватистского Азербайджана. Именно благодаря тому,
что все войска турко-мусаватистов были брошены в Карабах, армяне, по сути дела,
отвлекли на себя все войска мусаватистов, что позволило Красной Армии без труда
войти в Баку.
Бакинские правители надеялись весной 20-го окончательно расправиться с Карабахом,
чтобы затем, имея прочный тыл, противостоять всеми силами вторжению красных,
а в случае победы последних во всяком случае сохранить опустошенный Карабах
за собой. Однако "Дракон Карабах", как говорили армяне о своем горном
крае, застрял в горле у турко-мусаватистов, которые, потеряв множество аскеров,
так и не смогли сломить карабахцев.
Но вернемся к совещанию, созванному в нашем доме. В большом зале второго этажа
нашего дома собралось много военных, которые обсуждали вопросы предстоящего
восстания. Я был отозван на пять дней из армии и выполнял функции стенографиста.
Помню, как я важно с бумагой и ручкой в руках вошел в зал, и присутствовавшие
стали в шутку аплодировать мне: "Пришел наш маленький историк!"
Потом все забыли обо мне и стали обсуждать план выступления. Разговор шел о
том, в каком районе следует начать восстание. Хорошо помню, как представитель
Араратской республики (Армении) товарищ Арсен требовал открыть три участка
боевых действий: Ханкенды, Аскеран, Карабах-Гандзак. При этом он говорил, что
на Шушу даже не надо будет наступать, ибо "турки там и сами сдадутся".
Против этого предложения выступили в том числе мой отец Самсон Осипович и майор
Сережа Дали-Казар, командир одной из частей. Они потребовали начать выступление
с города Шуши и быстро взять Ханкенды, а уж потом идти на Аскеран. Но уполномоченный
Арсен упорствовал и не соглашался с ними. Наши говорили, что, в случае наступления
армянских войск на других участках, в частности, на Аскеран, Шуша останется
без защиты. Ведь всех офицеров и солдат перебросят на другие участки фронта
и совсем некому будет защищать город. Уполномоченный продолжал упорствовать.
Тогда майор Дали-Казар (Сережа) поднялся и сказал: "Ваше приказание я
исполню, и возьму Аскеран, но знайте, что Шуша тогда останется без защиты и
турки возьмут город. Им не нужно даже будет брать его с боем, а достаточно
будет поджечь только, запомните мои слова". После этого майор встал и
вышел из зала. После его ухода вновь пытались уговорить Арсена начать с Шуши,
но тот остался при своем мнении...
Аскеран был взят нашими 23 марта 1920 г. В тот самый день, когда погибла Шуша.
Увидев огромное зарево пожара над окружающими город горами и узнав о происходящем
в городе, майор Сережа повел свои части на приступ крепости. Ночным штурмом
наши солдаты взяли Аскеран и три раза салютовали выстрелами из винтовок в честь
этого. Во время штурма погиб один из наших знакомых - прапорщик Сагателян
(именно он научил меня в свое время быстро перезаряжать винтовку с согнутым
направо затвором). Это произошло во время очищения фортов крепости от мусаватистских
аскеров. Когда прапорщик подошел с пистолетом в руке ко входу в один из фортов,
в дверях неожиданно появился турецкий офицер тоже с пистолетом в руке. Оба
они одновременно нажали на спуск своих пистолетов и одновременно застрелили
друг друга...
В то же время другая часть под командованием офицера по имени Алексан взяла
приступом Ханкенды, обезвредив тамошний турецкий гарнизон. Однако при этом
он допустил очень грубую ошибку, а потом и сделал еще одну глупость, из-за
чего и сам погиб. Прежде всего, он приказал оставить на месте артиллерийские
орудия, захваченные нашими, хотя опытные солдаты и советовали ему оттянуть
их вглубь расположения, чтобы турки во время контратаки не увели бы их обратно.
Однако Алексан их не послушал и велел оставить орудия на месте.
Затем, когда он направился к окруженной нашими казарме, гарнизон которой заявил
о сдаче, и вошел туда с саблей в руке, вместо того, чтобы отправить пленных
тюрок в тыл, он вдруг начал рубить их саблей. И тогда один мусаватистский офицер
выхватил револьвер и застрелил Алексана. Он и сам тут же был убит на месте,
но Алексан погиб совершенно напрасно.
Вскоре мусаватисты начали контрнаступление и поселок несколько раз переходил
из рук в руки. День был очень пасмурный и туманный, видимость была очень плохая,
и случались такие эпизоды, когда, например, одно мусаватистское подразделение
уничтожило по ошибке другое свое же подразделение, приняв его в тумане за противника.
Похожие отдельные случаи были и у наших. Наконец, турки были все же отбиты,
и Ханкенды остался у армянских солдат. Но все же враг успел, в ходе одной из
контратак, снять с оставленных на месте орудий замки и унести их с собой. Вот
во что обошлась нам грубая ошибка погибшего Алексана.
Крепость Аскеран некоторое время оставалась в наших руках. После гибели Шуши
армянские части фактически блокировали турко-мусаватистов в татарской части
Шуши, поэтому командование мусаватистов стремилось придти на помощь своим,
взяв Аскеранскую крепость и открыв дорогу на Шушу. Оно предприняло крупное
наступление на Аскеран в апреле.
Артиллерия противника методично разрушала стены крепости, нашим же, не имевшим
орудий, ответить было нечем. Командующий отрядом майор Сережа Дали-Казар оказался
как раз у бреши в стене, образованной турецкими снарядами, как вдруг очередной
снаряд разорвался недалеко от него, оторвав офицеру правую ногу. Майор упал,
обливаясь кровью, но сознания не потерял. Поняв, что вскоре умрет, майор подозвал
к себе заместителя и передал приказ отряду отойти от крепости, разделиться
на две части и занять позиции по обе стороны от дороги, чтобы не дать туркам
возможности распространиться вправо и влево от дороги и не пускать их в армянские
села.
Когда отступавшие солдаты хотели забрать с собой Дали-Казара, тот направил
на них ствол маузера и велел оставить его на месте. Войска отступили на указанные
позиции, а майор все лежал на том же месте, будто умерший.
Убедившись, что защитники крепости покинули ее, турки со штыками наперевес
направились к проломам. Когда аскеры приблизились к тому месту, где лежал,
истекая кровью майор, последний неожиданно поднял свой маузер и меткими выстрелами
уложил наповал человек 7-8 турок, а затем вставил ствол маузера себе в рот
и нажал на спусковой крючок, пустив последнюю пулю в себя.
Так погиб майор Сережа, который часто говорил: "Я воюю не с турецким народом,
с которым вражды не имею, а с турецко-мусаватистским деспотизмом; я враг их
кровожадных руководителей".
Озверевшие турки отрезали после этого голову храброго офицера и, надев на пику,
носили ее по улицам Шуши, когда вошли в город.
