Весной 1920-го, в апреле, я находился на фронте в районе Даг-Тумас
(Село в Джебраильском районе Азербайджана), Хцаберт - Доланлар (Села
в Гадрутском районе НКР) - Чатан-Даш. Наш взвод стоял в селении Доланлар,
разрушенном турко-мусаватистами. Мы занимали позиции на участке Чатан-Даш,
и почти каждый день, а то и по несколько
раз в день имели перестрелки и стычки с мусаватистами. Их оплотом было село
Даг-Тумас, где засели наиболее ярые азербайджанские мусаватисты и турецкие
эмиссары. Все время приходилось быть начеку. Мы тщательно охраняли наш участок
линии фронта, особое внимание уделялось караульной службе.
Как-то раз, какой это был день (а точнее - ночь) не помню, подходит ко мне
один из бойцов и сообщает, что наш боец Хорен, назначенный на пост, неожиданно
исчез. Я очень удивился и спросил: "Как так исчез?" Тогда мне ответили,
что как раз смена пошла сменить Хорена, а его нет на посту. Тут же я послал
мое отделение группками по два человека искать пропавшего, и сам с двумя бойцами,
- Ваго и Суреном - тоже отправился на поиски. Мы пошли на то самое место, где
должен был стоять Хорен. Ночь была такая темная, что ничего не было видно,
а кричать громко - звать часового - тоже нельзя, ибо турки могли быть неподалеку.
Искали на месте - действительно, нет Хорена, как в воду канул. Прямо загадка.
Хорен был крепкий и сильный парень, хороший боксер и борец, кроме того - хороший
патриот своей Родины и сознательный человек. Так что сбежать с поста он явно
не мог, и сделать нечто неподобающее - тоже. По-видимому, подумалось мне, враг
утащил его с поста, взял в плен. Словом, загадка да и только.
Мы решили спуститься от бугра, где был пост, вниз. Сухие прошлогодние листья
захрустели под нашими ногами. Стараясь как можно тише ступать, сходим вниз.
Осматриваемся - вокруг ни души. Нет нигде нашего Хорена. И вдруг видим, шагах
в десяти-пятнадцати что-то зашевелилось и зашумело - какое-то большое черное
пятно. Сделав несколько шагов в направлении непонятного предмета, мы вдруг
опешили на миг. То был громадный медведь. Он держал Хорена в своих объятиях
и не отпускал его, прижав к земле, а увидев нас, или почуяв наше присутствие,
отпустил парня и бросился прочь. Хорен, каким-то чудом живой, вскочил на ноги,
вытащил кинжал и побежал за зверем. Догнав медведя несколькими прыжками, Хорен
воткнул кинжал по самую рукоятку в правый бок лесного чудища. Зверь захрипел
и заорал. Я сказал своим ребятам, что надо скорей помочь Хорену и прекратить
медвежий рев, который мог привлечь внимание противника. Мы втроем, с Ваго и
Суреном набросились на медведя с ножами и быстро его прикончили. Тут подбежали
еще двое из нашего отделения: Аслан и Тигран. Хорен, несколько пришедший в
себя, опустился на землю и рассказал, что же на самом деле произошло.
Оказывается, он стоял на посту, лицом в сторону турок и внимательно прислушивался
к каждому шороху. И вдруг почувствовал, что кто-то крепко обхватил его сзади
и прижал к себе, да с такой силой, что и повернуться трудно. Хорен сразу понял,
что это какое-то животное, но не мог даже повернуться, так как зверь держал
его так сильно, что и рукой не двинуть. Кинжал не вытащишь, а в правой руке
еще винтовка, тоже прижата к телу. Тут медведь - Хорен понял, наконец, кем
он схвачен, поднял его в воздух и подошел к гребню бугра, по-прежнему прижимая
бойца к себе. Через несколько секунд они покатились вниз. По-прежнему руки
Хорена были несвободны, да и ноги медведь прижал крепко. Винтовка выпала и
осталась на траве. Медведь, снова приняв вертикальное положение, отнес бойца
на некоторое расстояние, потом опять упал и Хорен почувствовал, что ему стало
чуть посвободнее. Зверь уже не столь крепко держал его и почему-то не торопился
растерзать бойца. Все это продолжалось может быть минут десять, а потом и мы
как раз подоспели. Тут-то медведь и дал деру, но далеко не ушел.
"
Вот какое чуткое животное, сразу вас почуял, - сказал Хорен. - Я до сих пор
в себя придти не могу, - аж весь вспотел в объятиях этого чудовища! А ведь
кричать о помощи было нельзя, - враг мог услышать".
Тем временем, надо было что-то делать с тушей странного зверя, не спешившего "полакомиться" часовым.
Целиком ее (не менее 250 кг) мы вряд ли сумели бы донести до казармы. Поэтому
мы решили разделить тушу на четыре части. Так и сделали, предварительно сняв
шкуру и отделив голову. Четверо ребят взяли по одной части, еще один взял шкуру,
а я - голову. Хорен показал то место, где они катились вниз по склону бугра,
мы поискали на земле и нашли винтовку.
Потом мы отправились в часть, и на месте стоянки я немедленно вызвал возчика
и отправил с докладной запиской три части туши в Тагасер (Село в Гадрутском
районе), где располагался тогда Нжде. Через день за этот дар командование
объявило мне благодарность. Ведь наш батальон неделями не получал мяса, а тут
сразу
поступила такая туша! Но в самом лучшем положении оказалось наше отделение,
которому досталась самая большая и лучшая часть - задняя ляжка. Целых три дня
все мы просто объедались шашлыком из медвежатины. Настоящий праздник, тем более
по тем голодным временам. Это был первый медведь, мясо которого я ел, а позже,
с двадцатого года я и сам неоднократно охотился на этого зверя.
Случай с пропажей нашего секрета и воспоминания об истории с медведем надолго
запали в память ребятам нашего отделения.
