Воспоминания Карена Арутюняна об армянских погромах в г. Баку в январе
1990-го года
Я родился 28 октября 1978 г. в г. Баку. Моя семья имела две квартиры. Одна
находилась на “8 километре”, другая на Разина: ул. Кирова дом 7 квартира 48.
До сих пор помню индекс - (370040), и телефон - 25-10-75. Двор у нас был многонациональный,
кого только не было: азербайджанцы, армяне (они почти все вовремя уехали),
немцы, русские, евреи, лезгины и др. Одним словом город был многонациональным.
Я до Сумгаитских событий и не знал, какой я нации. Нация тогда не имела значения.
Ничто не предвещало этих событий. До последнего моя семья верила в Партию.
Не буду говорить о предпосылках, они и так всем известны.
Для моей семьи все началось 1-го декабря 1989 г. В этот день моего отца уволили
с работы из-за армянской национальности. Он выехал в Россию в поисках работы
с семейным общежитием для нас. Но увы, ничего не найдя, в том же месяце вернулся
обратно.
13-го января 1990 г. в субботу я был в школе. Тогда мы учились по субботам.
Жизнь шла по привычке. Мой одноклассник азербайджанец (не помню его имени)
сказал мне в тот день, что завтра (т.е. 14-го января) начнется война между
армянами и азербайджанцами. Я тогда не понял о чем речь. Через несколько часов
я все осознал.
Приблизительно в 22 часа 13-го января 1990 г. (в это время по телевизору шел
фильм “Донки Ход” грузинской постановки) к нам в дверь постучали неизвестные
люди. Они сказали, что хотят купить нашу квартиру. Мы объяснили, что квартира
не продается. Несколько раз они из-за двери требовали открыть дверь. Мы не
открывали. И тут началось. Они начали ломать нашу дверь. Как назло, в парадной
у нас стоял мангал. Им они и воспользовались. Благо, что наша дверь была обита
железом. Телефонный кабель они вовремя отрезали. Кое-как, криками, мы вызвали
милицию. Никто из соседей даже не вмешался. Я уже не помню, что тогда милиция
сказала. Ну, приехали они, посидели немного и уехали. После их отъезда, отец
меня и сестру через балкон по доске для глаженья переправил к русским соседям.
С того момента я слабо, что помню. Родители рассказывали, что еще дважды нам
ломали дверь, дважды приезжала милиция. Отец к двери подвинул диван. Наша дверь
открывалась внутрь. Азербайджанцы сказали, что “завтра вы увидите что мы с
вами сделаем”. Ночью к нам (к родителям) спустился сосед азербайджанец с ножом,
типа охранять нас. (Нам он зла не желал. Он был анашистом. Ему было лет 35.
Несколько раз сидел в тюрьме). Родители передали ему на хранения некоторые
ценные книги и что-то еще. Не знаю, что было дальше, но утром 14-го января
за нами зашел отец, мы быстро вышли и пошли к дороге. Единственное, что я заметил
- это разбитое наше окно. Нас ждало такси. Мы ехали в центр Баку. Там у мамы
жила подруга, еврейка горская. Как я понял, такси две ходки сделало. В первую
вывезли бабушку с некоторыми вещами первой необходимости, а потом за нами заехали.
Таксист был лезгином, к нам нормально относился. Он сам был обижен на азербайджанцев.
14-го января мы провели у маминой подруги еврейки. С двух часов дня все началось.
Начались повальные армянские погромы. Мамина подруга выходила в город, и она
рассказывала, что армян на улицах убивали. Мы сидели очень тихо, что бы соседи
ни донесли. А на следующий день начался ужас.
15-го января мы выехали в город на вокзал с целью уехать. Поездов не было.
Моя семья состояла из пяти человек. Не помню, как доехали до вокзала. У нас
было несколько сумок с вещами первой необходимости. Я с отцом переносил вещи
на вокзал с привокзальной площади. Мы не могли “толпой ходить”. Могло вызвать
подозрение. Мама и сестра остались на вокзале. Когда я с отцом пошел за бабушкой,
мы ее не нашли. Мама сказала отцу, чтобы он оставался с сестрой, а я с мамой
пошел ее искать. Мужчин армян убивали. Но мы ее опять не нашли. (Как потом
выяснилось, ее азербайджанцы забрали в кинотеатр “Шафаг”. Это был “отстойник”
для армян. У бабушки отобрали все ценное, даже выбили зубы с золотыми коронками,
а затем отправили на паромный причал.). Когда мы явились на вокзал, мы не нашли
отца с сестрой. Милиция сказала, что они отлавливают армян и переправляют на
паромный причал. Нас вывели на вокзальную площадь, там ждал автобус (деревенского
типа, на базе “Газ”-а). В автобус нас сажали азербайджанские строители и русские
солдаты. Помню, что они занавесили все окна. Когда мы ехали, я видел страшную
картину. С дворов на грузовиках вывозили избитых армян, а вокруг стояли азербайджанцы
и что-то выкрикивали. На паромном причале мы не нашли ни бабушку, ни отца с
сестрой. Мама решила, что они могли вернуться к ее подруги. Мы кое-как добрались
до нее. Но там их не оказалось. (Как потом мы узнали, они были в “отстойнике”,
бабушка 15-го января была на пароме перевезена в Красноводск, а отец с сестрой
16-го). Мама позвонила своему завучу азербайджанцу (она работала в музыкальной
школе), что бы он дал бы немного денег. У нас было всего лишь 2 копейки.
16-го января мы встретились. Помню, что азербайджанцы у всех мужчин проверяли
документы. Он дал кое-какие деньги и проводил нас в какой-то “отстойник”. (Впоследствии
мы узнали, что его свои же азербайджанцы убили). Кажется, это был дворец офицеров.
Там были русские военные и пушка. Затем за нами заехал автобус ПАЗ и повез
нас на паромный причал. Это был ужас. Разбитые, избитые армяне. В основном
были дети, старики и женщины. Армян мужчин убивали. Последнее что я видел в
Баку - это дом Правительства и памятник “26 Бакинским комиссарам”. Нас несколько
часов продержали в автобусе, затем автобус пропустили на причал. Я впервые
увидел солдат в черной форме и с щитами. Для меня это было в диковинку. Вечер
был холодный, до утра нас держали на причале, дул холодный ветер. Вечером помню,
азербайджанцы подвезли хлебную машину. Всем раздавали булки и воду. И вот рано
утром подали паром. Солдаты оцепили причал. Люди рвались на паром, азербайджанцы
за оцеплением что-то орали. Я стоял лицом к лицу со щитом солдата. Затем нас
начали запускать на паром. Нам еще повезло. Мы ехали в салоне. А некоторые
в машинном отделении. Нам рассказывали, что первый паром был потоплен азербайджанцами,
благо он был пустой. Паром, на котором ехали отец с сестрой азербайджанцы хотели
потопить, но с Красноводска вылетел не то самолет, не то вертолет и потопил
азербайджанский катер. Я помню, мы вышли на палубу. Мне стало страшно. Был
шторм, а может мне так показалось, ведь я впервые выходил в открытое море.
На пароме была волейбольная сетка. Не помню, сколько мы плыли.
18-го января, кажется утром, мы прибыли в Красноводск. Нас подвели к одному
дому. Стояла толпа. Там нам выдали “Листок Беженца”. До сих пор его храню.
Никак не могу понять, когда их успели напечатать. Затем нас туркмены накормили
рисом, а потом нас всех разделили. Кто хотел ехать в Москву, тех отправляли
поездом, а тех, кто хотел ехать в Ереван - отвозили в аэропорт. Когда я сел
в самолет я сразу заснул, а проснулся от посадки.
Вот такая история моей жизни. Благо мы все нашлись. Отец нас ждал в аэропорту
“Звартноц”, там нас кормили булками и чаем. Мы все остановились у родственников.
Так я стал беженцем. Конечно, я всех подробностей не помню. Может это и к счастью.
Обидно, что об этих событиях мало кто говорит.
"Проникающее
ранение"
Источник: Журнал "Огонек", № 6, 1990
Статья Анатолия Головкова о резне в Баку в 1990-го года. Содержит свидетельства
очевидцев Артема Даниляна, Рауфа Алискерова, Леонида Алтуняна и Дмитрия Папику
"Заложники
неизвестности"
Источник: "Учительская газета", № 5, 1990
Статья И. Афанасьева о событиях в городе Баку в январе 1990-го года
и русских беженцах
