Очевидец событий 1988-го года в г.Баку - Галина Акопджанова

Галина Акопджанова, проживала по адресу: г.Баку, ул. Дагестана, д. 25, кв.43

Я, Акопджанова Г.А., армянка по национальности, родилась в 1953 году в некогда интернациональном городе Баку. В этом городе прошли мои детство и юность. Там я окончила школу, потом Азербайджанский педагогический институт им. В.И. Ленина по специальности «учитель географии». После окончания института в 1977 г. я вышла замуж по любви за человека, который и по сей день делит со мной все радости и невзгоды. У нас родились дети: Эрна, Тамара, Сурен – трое красивых, умных, замечательных детей.
У нас был дом, работа. Мы были счастливы, строили планы на будущее. Жизнь проходила в приятных хлопотах и заботах. Мы радовались жизни, не предполагая, что в один прекрасный день этот спокойный ритм жизни будет нарушен.
Февраль 1988 года. Волнения в Нагорном Карабахе (90% армян). Требование самостоятельности привело к взрывам агрессивного возмущения со стороны азербайджанского населения по всему Азербайджану. Начались угрозы, негативное отношение к армянам. Тогда я впервые услышала фразу: «Вашей кровью мы будем красить яйца на пасху». Впоследствии я поняла, что это были не пустые, случайно брошенные слова.
Утром 28 февраля 1988 года я включила телевизор и услышала выступление 1-го секретаря Компартии Азербайджана. Ноги подкосились, меня охватил ужас. Кто мог подумать…
В Сумгаите погромы, убийства, поджоги. Разумеется, я поняла, кого громят.
Мой супруг работал водителем на «Скорой помощи». В это время он обычно возвращался домой. Но его не было. Я побежала за старшей девочкой в школу, затем за младшей – в детский сад. Теперь все трое малышей со мной.
Во второй половине дня, после утомительных ожиданий наконец появился мой муж. Вид у него был утомленный, лицо бледное. Он был в Сумгаите. Несколько бригад «Скорой помощи» всю ночь вывозили раненных и убитых из Сумгаита в Баку. А когда выяснилось, что совершаются насилия над армянским населением, его, как армянина, отправили обратно в Баку.
Три дня Сумгаит был ввергнут в кровавую вакханалию, а власти не принимали никаких мер. Это наводило на мысль, что резня может случиться и в Баку.
С этого дня мы жили как на вулкане. Если еще два года назад можно было спокойно гулять ночью по улицам города, то теперь с наступлением темноты люди запирались в своих домах, потому что боялись нападения. Армянские мужчины поочередно дежурили возле подъездов. Ночью люди спали с ножами и топорами под подушкой или не спали вовсе.
Напряжение росло. Бакинцы смотрели друг другу в глаза, видя врага или жертву.
Уже в октябре 1988 года на улицу невозможно было выйти. Нас успокаивали доброжелатели. Средства массовой информации убеждали нас, что ничего страшного не будет, власти нас в обиду не дадут. Это после Сумгаита…
Однако в Баку уже не было ни одной спокойной улицы. Везде возбужденные толпы демонстрантов, несущие плакаты с надписями «Долой армян», «Армяне – вон из Баку», и крики: «Их надо уничтожать».
В школах проводились агитационные беседы на тему: «Все люди братья». Между тем страсти разгорались, ненависть крепла, а армяне становились все более беззащитными.
На какое-то время в Баку был введен комендантский час, повсюду стояли бронетранспортеры, улицы патрулировали солдаты. Многие еще верили, что власти им помогут. Но милиция делала вид, что ничего не видит, а антиармянские демонстрации продолжались.
Страх за детей был сильнее всего. Ночью дочка (9 лет) проверяла, не забыла ли я положить нож под подушку, а 7-летняя Томочка с озабоченным лицом спрашивала: «Мама, а нас не убьют?». Только маленький Сурен (1 год 11 мес.) ничего, слава Богу, не понимал.
Муж все еще продолжал работать на «Скорой помощи». И каждый раз он приносил тревожные новости. Все больше армян становились жертвами насилия.
Начались массовые выезды армянских семей из Баку. И мы решили последовать их примеру.
Перед центральными кассами аэропорта было полно митингующих азербайджанцев. Я пробиралась сквозь толпу уверенно, стараясь, чтобы со мной никто не заговорил. Акцент мог меня выдать. Помню старушку, которая сидя на тротуаре, причитала: « Что вы делаете? Не ведаете, что творите, люди».
Помню двух азербайджанских мальчиков 10-ти и 12-ти лет с черными повязками на головах, с турецкими флагами в руках, которые с удовольствием выкрикивали «Долой армян». Помню, как в очереди в кассу мужчина-азербайджанец пообещал «набить мне морду», если я посмею купить лишний билет для знакомых. Помню, как с улицы в стекла окон стучали, махали кулаками и плевались проходившие мимо демонстранты. Тогда они еще не решались врываться в помещение: не знали, что власти давно уже дали на это добро. В тот день я с ужасом думала: «Откуда в людях столько ненависти и злобы? Как легко превратиться в зверя». К счастью, обратно через толпу идти не пришлось. Знакомые подвезли меня домой. После этого похода я уже не выходила из дома, слишком было опасно.
Билеты были на 18 декабря. Впереди был целый месяц. Это пугало. Мы с мужем ломали голову над тем, как поскорее вывезти детей из страны. Говорят, чудес не бывает. Но чудо случилось. Приехал брат моего мужа. Он рискнул в это чудовищно тревожное и опасное для нас время прилететь из Еревана на один день, чтобы помочь нам. Было решено отправить детей с ним. Впопыхах я собрала вещи, набрала еды в дорогу, и муж поехал провожать их в аэропорт.
Аэропорт был переполнен. Люди по нескольку дней сидели в залах ожидания лишь бы покинуть этот ад. Купленные мной билеты надо было обменять в кассе, что было практически невозможно. Но видимо вид двух девочек (9-ти и 7-ми лет), прижавшихся к дяде, и мальчик на руках вызвали жалость у очереди, где стояли инвалиды и беременные женщины, и их пропустили. Простояли в очереди полдня, билеты с трудом удалось обменяли. И уже в четыре утра следующего дня мои родные благополучно приземлились в ереванском аэропорту Звартноц.
К концу ноября все вещи были упакованы. Их нужно было как-то вывезти. Но это было не так важно. Положение в городе ухудшалось с каждым часом. Мой муж реши, что надо уезжать. Ему удалось взять билеты на поезд, хотя поездом было крайне опасно ехать. Каково же было мое удивление, когда я увидела на билетах: вагон 00, место 21, 22.
До вокзала нас вез таксист-азербайджанец. Всю дорогу он то сочувствовал нам, то оправдывался, как будто стеснялся того, что происходит.
Вокзал был в плотном оцеплении вооруженных солдат. За их спинами стоял ор. Дикая толпа пыталась прорваться через оцепление. Погромщики знали, что сейчас идет посадка на пассажирский состав «Баку-Ереван».
Мы увидели знакомого юношу армянина, которого пытались сбить с ног два других парня азербайджанца. Но подоспели солдаты и разогнали нападавших. Наш знакомый тоже уезжал с семьей и соседями. И ему тоже продали билет с нулевым вагоном. С таким билетом, как наш, оказался целый вагон пассажиров. Люди метались по всей платформе в поисках вагона №0 или дополнительного вагона.
Оставалось пять минут до отправления поезда, но дополнительного вагона не было. Кто-то сбегал за военным комендантом. Тот привел начальника вокзала и приказал самолично рассадить людей по вагонам. Мы были готовы бежать вдоль всей платформы с тяжелой ношей, только бы сесть в поезд, который увезет нас в страну, где мы можем вздохнуть свободно. Выходить из вокзала на улицу никто не хотел.
Поезд был без опознавательных знаков. На нем не было надписи «Баку – Ереван». Окна были не только плотно закрыты, но и наглухо занавешены. В тамбурах стояли вооруженные солдаты. На всех остановках вдоль платформы, локоть к локтю, стояли солдаты с автоматами, они охраняли наш поезд. На остановках все молчали, старались держаться подальше от окон, в которые летели камни, слышалась грязная ругань в адрес армян.
В вагоне было жарко. Работники поезда либо переусердствовали, либо специально затопили вагоны так, что дышать было просто нечем.
Дети плакали от духоты. Многим становилось плохо. Так уж случилось, что весь железнодорожный путь из Баку в Ереван проходит по территории Азербайджана, и лишь маленький отрезок проходит по территории Армении. Можно представить себе, какое страшное напряжение испытали пассажиры и как все это отразилось на психике многих из них.
2 декабря 1988 года мы прибыли в Ереван. Наконец мы обняли своих детей. С этого дня я думала и молилась за тех, кто остался в Баку и кому предстояли еще большие испытания.
Беда не приходит одна. Через неделю, 7 декабря 1988 года, в Армении произошла трагедия, которая потрясла весь цивилизованный мир. Землетрясение разрушило несколько городов, в руинах лежали поселки, деревни, погибли тысячи людей (в Баку это известие было встречено восторженными криками и фейерверками).
Теперь, кроме беженцев, появились пострадавшие от землетрясения. Им тоже требовалась помощь. А помощи ждать было не от кого. Надо было надеяться только на себя.

УДОСТОВЕРЕНИЯ БЕЖЕНЦЕВ

Галуст Суренович Акопджанов

Галина Александровна Акопджанова

Записано для Сумгаит.инфо Наринэ Петросян
Москва. Сентябрь 2006г. 

Наверх

См. также:

Воспоминания очевидцев об антиармянских погромах в Баку в январе 1990-го года

"Проникающее ранение"
Источник: Журнал "Огонек", № 6, 1990
Статья Анатолия Головкова о резне в Баку в 1990-го года. Содержит свидетельства очевидцев Артема Даниляна, Рауфа Алискерова, Леонида Алтуняна и Дмитрия Папику

"Заложники неизвестности"
Источник: "Учительская газета", № 5, 1990
Статья И. Афанасьева о событиях в городе Баку в январе 1990-го года и русских беженцах